Особо опасен (Wanted) Господи, дай мне силы изменить то, что я могу изменить. Господи, дай мне смирение, чтобы принять то, чего я не могу изменить. Господи, дай мне разум, чтобы отличить одно от другого. Старинная молитва Да, парень. Ты попал. В десятку. Постоянный рост и без того высокого темпа жизни давно стал «общим местом». С другой стороны, как никогда актуальна проблема «маленького человека», серого никчемного существования. Парадокс: жизнь ускоряется, а событий как таковых нет. Армия клерков множится, работа все больше привязана к компьютеру и становится все более скучной, как набор нулей и единиц. И как же хочется послать все на… и зажить по-другому — ярко, красиво, интересно! Так и рождается герой нашего (быстротекущего) времени: неудачник, за пару месяцев превращающийся в суперагента. Желательно, чтобы он сам умел останавливать или замедлять время — хотя бы субъективное. Кого колышет, что в реальности на воспитание даже обычного агента нужно потратить долгие годы? Нет времени, да и живем мы в виртуальном пространстве. Братья Вачовски весьма убедительно это доказали. Кажется, Бекмамбетов слегка припоздал: по нашему ТВ уже прошел сериал «Апостол» (весьма качественный, несмотря на обилие претензий) как раз об этаком скороспелом Джеймсе Бонде — или все-таки Штирлице? Но за границей про этот квазибиблейский опус вряд ли слышали (и тем более вряд ли видели), так что обвинение по данному пункту несостоятельно. Вроде бы Бекмамбетов не показал ничего нового. «Слетевшего с катушек» клерка мы видели: «С меня хватит!» и, разумеется, «Бойцовский клуб». Недотепу, по воле случая ставшего суперменом, тоже: «Человек-паук». Киллер с принципами? Пожалуйста: наш «Брат», их «Соучастник» (Collaborator). (Есть еще и немецкий «Поэт», но его вряд ли кто помнит.) Герой-одиночка, раскрывающий заговор? — «Последний бойскаут». Выкормыш системы, взрывающий ее изнутри? — «Эквилибриум». Избранный, в один прекрасный момент осознающий свою крутизну? — «Смертельная битва» (Mortal Combat) и, естественно, «Матрица». Замедлять время и показывать летящие пули научились как минимум в «Блэйде». Тайное общество? Без комментариев. Да и вопрос «Кто я – тварь я дрожащая или…?», мучающий главного героя, новизной отнюдь не блещет. Сюжетные ходы? Сплошные аллюзии, да еще пародийные! Когда Фокс (Джоли) вламывается в поезд не на красной спортивной тачке (привет Фриске-Алиске!), а на «копейке»… пардон, на «Фиате», для американцев это — экзотика, для нас — гордость за отечественный автопром… ну и за Фриске, которая на красной спортивной тачке может вломиться в гостиницу «Космос». Когда киллер перелетает из одного небоскреба в другой (привет Нео!), стреляя на лету, для нас это — стеб, для братьев Вачовски — звонкая пощечина: мы живем в виртуальном мире? отлично! Когда Фокс делает искусственное дыхание рот в рот нелепому русскому киллеру (Хабенский), который захлебывается кровью (свиной? — привет Городецкому!), крутой боевик превращается в «Вампирские хроники» (привет всем «Дракулам»!). И все-таки «Особо опасен» — больше чем компиляция. Это обожаемый американцами challenge, то бишь вызов — прежде всего самому Голливуду. Режиссер сказал: я умею играть по вашим правилам. Дайте мне кучу денег, и я выдам вам крутейшую «дурку», которую вы так ждете. Сказано — сделано. Классический набор: секс, насилие, политика. Голая Джоли, хотя бы со спины? — Пожалуйста! «Беовульф» не в счет. Безумные автогонки со стрельбой и невероятными кульбитами? — Да сколько угодно! «Форсаж» позавидует. Поезд, падающий в пропасть? — Легко! «Скорость» нервно курит в сторонке. Нереальные задания? Запросто! «Миссия невыполнима» отдыхает. Вам еще и хэппи-энд?! — Не-во-прос! В общем, когда главный герой в конце спрашивает с хитрой ухмылкой: «Я попал?», наивно полагать, что это лишь его слова. Да, спрашивает Уэсли, заранее зная, что поразил — навылет — не только свою жертву на экране, но и сердца миллионов зрителей-клерков, мечтающих оказаться на его месте. Но спрашивает и Джеймс Макэвой, заранее зная, что попал в «обойму» героев нового времени. Пусть он смахивает на Элайджу «хоббита» Вуда и ему далеко до Эдварда Нортона, а тем более до Евгения Миронова, — трудно остаться незамеченным, сыграв вместе с Морганом Фрименом и Анджелиной Джоли. И спрашивает Бекмамбетов, заранее зная, что на выданные ему $150 млн снял на 150% голливудское кино. Так что вопрос — в любом ракурсе — явно риторический, а ответ — любому вопрошающему — очевиден: да, парень. Ты попал. В десятку. К сожалению, Голливуд в состоянии оценить лишь 100%. Ему не угнаться за эстафетой эпох, которую устраивает Тимур Нуруахитович. Когда квази-Гамлет, движимый жаждой мести за якобы убитого отца, саморучно убивает отца, — Возрождение в лице Шекспира рукоплещет с небес. (Хотя в «Апостоле» пассаж заверчен гораздо изощреннее…) Когда Фокс пускает по очередной невероятной траектории пулю немыслимой убойной силы, она переплетает классицизм, разрывая круговую поруку долга и чего-то еще (а вдруг это любовь?), и романтизм, заключая Уэсли в магический защитный круг. А когда «станок Судьбы» выходит из строя, мы из позднего эллинизма мигом переносимся в Новое время: Бога нет, Судьбы нет, все в твоих руках. Впрочем, и это уже было — помните «Терминатор-2»? «Нет судьбы — кроме той, что мы сами себе выбираем». Ну, Судьба — вообще любимая тема Бекмамбетова, без нее никак… Но режиссер ухмыляется не только за кадром — и в кадре тоже. Как и герой, он лишь делает вид, что принимает правила игры, а на самом деле легко их переступает. Когда кореш Уэсли имеет его подружку на столе из «Икеи» (привет Дэвиду Финчеру!), наглядно демонстрируя культуру «потреблятства», — это Бекмамбетов имеет весь Голливуд прямо на голливудском монтажном столе. Когда нелепый русский киллер появляется якобы лишь затем, чтобы нарваться на пулю, — это тоже замаскированное отражение «я» режиссера: вы думаете, что я сумасшедший, а я знаю, как всю вашу халабуду разнести к едрене фене! И разносит: когда Уэсли взрывает вражеский оплот с помощью полчища маленьких камикадзе (привет Рэмбо!), — это Бекмамбетов взрывает пресловутую «Фабрику грез». Впрочем, главный вызов обращен не к Голливуду, а к зрителю — «маленькому человеку», и зашит он не в скрытых аллюзиях и реминисценциях, а в основной идее, высказанной прямым текстом: ты можешь изменить свою жизнь, если захочешь. И для этого вовсе не нужно орать на коллег и начальников, а тем более выбивать им зубы или расстреливать их. Нужно просто найти свое место. Если армия клерков воспримет эту идею, мир кардинально преобразится. Если… p.s. Несмотря на поставленную режиссером жирную точку (в виде еще одной пули, разумеется), финал получился открытым. В «Апостоле» все понятно: у героя есть работа — война, есть семья — жена и сын, ради которых он должен жить. А с чем остался Уэсли? 30.06 – 02.07.2008 |
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
simply_poet's journal
thoughtful
